Неточные совпадения
Нет, вы что думаете, вот та самая, про которую
говорят, что девчонка-то, в воде-то, зимой-то, — ну, слышите ли?
— Я
говорю ей: ты еще
девчонка, — рассказывал Дронов мальчикам. — И ему тоже
говорю… Ну, ему, конечно, интересно; всякому интересно, когда в него влюбляются.
— В своей ли ты реке плаваешь? — задумчиво спросила она и тотчас же усмехнулась,
говоря: — Так — осталась от него кучка тряпок? А был большой… пакостник. Они трое: он, уездный предводитель дворянства да управляющий уделами — девчонок-подростков портить любили. Архиерей донос посылал на них в Петербург, — у него епархиалочку отбили, а он для себя берег ее. Теперь она — самая дорогая распутница здесь. Вот, пришел, негодяй!
«И — не надо! — хотелось сказать Климу. — Не надо, это унижает тебя. Это
говорила мне чахоточная, уродливая
девчонка».
Самгин присматривался к ней с великим удивлением и готов был думать, что все, что она
говорит, только сейчас пришло ей в голову. Вспоминал ее кисленькой
девчонкой, которая выдумывала скучные, странные игры, и думал...
А ты у меня ломайся, ломайся, мерзавка — я те поломаю!» — Но стой, стой, — что-то
говорит зятек ее скверной
девчонке, сажая мерзкую гордячку в карету?
Не прошло недели деревенского житья, как Надежда Васильевна почувствовала уже, что времени у нее не хватает для самой неотступной работы, не
говоря уже о том, что было бы желательно сделать. Приходилось, как говорится, разрываться на части, чтобы везде поспеть: проведать опасную родильницу, помочь нескольким больным бабам, присмотреть за выброшенными на улицу ребятишками… А там уже до десятка белоголовых мальчуганов и
девчонок исправно являлись к Надежде Васильевне каждое утро, чтобы «происходить грамоту».
— Погляжу я на вас, сударыня, как на покойника-то, на Ивана-то Григорьича, с лица-то вы похожи, —
говорил Марко Данилыч, разглядывая Марью Ивановну. — Хоша я больно малешенек был, как родитель ваш в Родяково к себе в вотчину приезжал, а как теперь на него гляжу — осанистый такой был, из себя видный,
говорил так важно… А душа была у него предобреющая. Велел он тогда собрать всех нас, деревенских мальчишек и
девчонок, и всех пряниками да орехами из своих рук оделил… Ласковый был барин, добрый.
Говорили, например, что она, еще будучи в девушках, защипала до смерти данную ей в услужение
девчонку; что она находится замужем за покойником и т. д.
Ах, если бы мы, люди, умудренные опытом, знали о том, как много и даже чересчур много знают окружающие нас мальчуганы и
девчонки, о которых мы обыкновенно
говорим...
Авдотьюшка
поговорила с мужем и согласилась принять богоданную дочку. И росла у нее Фленушка. Разлихая
девчонка росла.
«Экая девчонка-то! — думал он. — Красотка!.. И молоденькая еще!.. А Марья Гавриловна
говорит: «Состареюсь, а ты еще в поре будешь!..» Гм!.. А ведь оно и так!.. Пароход пятьдесят, дом сорок — значит, теперь у нас собственного капиталу девяносто тысяч!.. Важно!..»
Сначала заглядывали к нам, под разными предлогами, горничные
девчонки и девушки, даже дворовые женщины, просили у нас «поцеловать ручку», к чему мы не были приучены и потому не соглашались, кое о чем спрашивали и уходили; потом все совершенно нас оставили, и, кажется, по приказанью бабушки или тетушки, которая (я сам слышал)
говорила, что «Софья Николавна не любит, чтоб лакеи и девки разговаривали с ее детьми».
Ему как-то нравилось играть роль страдальца. Он был тих, важен, туманен, как человек, выдержавший, по его словам, удар судьбы, —
говорил о высоких страданиях, о святых, возвышенных чувствах, смятых и втоптанных в грязь — «и кем? — прибавлял он, —
девчонкой, кокеткой и презренным развратником, мишурным львом. Неужели судьба послала меня в мир для того, чтоб все, что было во мне высокого, принести в жертву ничтожеству?»
— Век не забуду вам этого, ваше сиятельство, —
говорила полковница, — вы положительный волшебник, ведь как вдруг под вашим влиянием развернулась
девчонка, любо-дорого глядеть.
Экзархатов схватил его за шиворот и приподнял на воздух; но в это время ему самому жена вцепилась в галстук;
девчонки еще громче заревели… словом, произошла довольно неприятная домашняя сцена, вследствие которой Экзархатова, подхватив с собой домохозяина, отправилась с жалобой к смотрителю, все-про-все рассказала ему о своем озорнике, и чтоб доказать, сколько он человек буйный, не скрыла и того, какие он про него, своего начальника,
говорил поносные слова.
— А если это отца успокоит? Он скрывает, но его ужасно мучат наши отношения. Когда ты уезжал к князю, он по целым часам сидел, задумавшись и ни слова не
говоря… когда это с ним бывало?.. Наконец, пощади и меня, Жак!.. Теперь весь город называет меня развратной
девчонкой, а тогда я буду по крайней мере невестой твоей. Худа ли, хороша ли, но замуж за тебя выхожу.
— Нет, ты понимаешь, только в тебе это твоя гордость
говорит! — вскрикнул он, стукнув по столу. — По-твоему, от всех людей надобно отворачиваться, кто нас приветствует; только вот мы хороши! Не слушайте ее, Яков Васильич!.. Пустая
девчонка!.. — обратился он к Калиновичу.
— Не приказано… Высшее начальство не согласно. Да и черт с ней совсем, собственно
говоря. Раиса Павловна надула в уши
девчонке, что она красавица, ну, натурально, та и уши развесила. Я лучше Анниньку заставлю в дивертисменте или в водевиле русские песни петь. Лихо отколет!..
Набоб был любезен, как никогда, шутил, смеялся,
говорил комплименты и вообще держал себя совсем своим человеком, так что от такого счастья у Раисы Павловны закружилась голова. Даже эта опытная и испытанная женщина немного чувствовала себя не в своей тарелке с глазу на глаз с набобом и могла только удивляться самообладанию Луши, которая положительно превосходила ее самые смелые ожидания, эта
девчонка положительно забрала в руки набоба.
— Это ловко! — воскликнул Кишенский, закончив свой рассказ, и добавил, что неприятно лишь одно, что Ципри-Кипри ведет себя ужасною
девчонкой и бегает по редакциям, прося напечатать длиннейшую статью, в которой обличает и Данку, и многих других. — Я
говорил ей, — добавил он, — что это не годится, что ведь все это свежая рана, которой нельзя шевелить, но она отвечала: «Пусть!» — и побежала еще куда-то.
— Да,
девчонка кволая, не выдержит. Вот что, товарищ Ратникова, столкуйтесь с Лизой Бровкиной,
поговорите вместе с Зиной, скажите, что мы ее решили снять с работы, жалеючи ее здоровье, а не из какой-либо причины.
— Я ей
говорю: смотрите,
говорю, Ольга Васильевна, не
девчонку ли вам подсунули вместо мальчика.
— Нет, не
девчонка, — сказал Саша и вдруг, сердясь на себя за свою застенчивость, спросил зазвеневшим голосом: — чем это я похож на
девчонку? Это у вас гимназисты такие, придумали дразнить за то, что я дурных слов боюсь; я не привык их
говорить, мне ни за что не сказать, да и зачем
говорить гадости?
— Ну, она думала, я шучу, смеется. Тогда я посерьезнее сказала: голубушка Ольга Васильевна,
говорю, знаете, ведь,
говорят, что это —
девчонка. Но только она не верит: пустяки,
говорит, какая же это
девчонка, я ведь,
говорит, не слепая…
Что за чудо-юдо эта генеральская дочь? Отчего это Семен Тимофеич изволят,
говоря о ней, на особый манер губами поводить? Надо"обнюхать"ее. Завтра же она на целый день отправится к Станицыной, спозаранок; туда явится, наверно, и"мериканец", умеющий только поддразнивать ее, как негодную девчонку-птичницу или судомойку!
— А куды ей деваться?.. Эй, Наташка!.. А ты вот что, Андрон Евстратыч, не балуй с ней:
девчонка еще не в разуме, а ты какие ей слова
говоришь. У ней еще ребячье на уме, а у тебя седой волос… Не пригожее дело.
— Не корыстна еще
девчонка, а ему любопытно. Востроглазая,
говорит… С баушкой-то у него свои дела. Она ему все деньги отвалила и проценты получает…
— Я тебе покажу баушку! Фенька сбежала, да и ты сбежишь, а я с кем тут останусь? Ну диви бы молоденькая
девчонка была, у которой ветер на уме, а то… тьфу!.. Срам и говорить-то… По сеням женихов ловишь, срамница!
— Миленькие! Vous perdez la tête, ma chère! Des gueuses! des pètroleuses! des filles sans foi ni loi! [Вы теряете голову, моя милая! Дряни! петролейщицы! бесчестные
девчонки! (фр.)]
Девчонки, которые не признавали авторитетов, которые мне… мне… прямо в глаза
говорили, что я порю дичь!.. Нет, дальнейшая слабость была бы уж преступлением! Миленькие! D’un seul coup elles vous demandent cent milles têtes а couper! Excusez du peu! [Они сразу требуют ста тысяч голов! Ни больше ни меньше! (фр.)]
— Что? — Близорукие глаза Наруковой сощурились более обыкновенного, стараясь рассмотреть выражение лица ее помощницы. — Что вы хотите делать? Но это сущее безумие… Ради одной испорченной
девчонки бросать насиженное место… бросать детей, к которым вы привыкли… нас, наконец… уж не
говорю о себе… кто вас так любит… так ценит. Подумайте хорошенько, Елена Дмитриевна… Вы бедная девушка без связей и знакомств… Куда вы пойдете? Где будете искать места?
— Дурак… Испортил все дело… Разве я тебе не
говорил, болван, чтобы ты был осторожнее и не болтал ничего этой
девчонке.
— Однако, надо действовать… Так, пожалуй, и впрямь все состояние Петра перейдет к этой
девчонке… Но этого допустить нельзя… Я раньше задушу ее, чем это состоится… Когда я подумаю, что в железном сундуке Петра, который стоит в кабинете, лежит бумаг и золота тысяч на двести… я дрожу от злобы… Семен, я
говорю тебе, если бы я добыл только этот капитал, то плюнул бы на все остальное…
Вышла она замуж, как я же, не зная зачем; гораздо даже хуже: я была
девчонка, а она"подлеточек"; как
говаривал мой Николай.
Да надо еще сказать, что я была
девчонка, едва распустившийся цветок, достойна была хоть какой-нибудь грации, изящного обхождения… Тогда-то и нужно беречь женщину и поэтизировать супружеские обязанности. А мужья-то нас и портят! Ни одного уголка не оставят они в нашей женской натуре без оскорбления. Теперь"дело мое вдовье", как
говорила нянька Настасья. La susceptibilité est un peu tardive! [Обидчивость несколько запоздалая! (фр.).]
— Будете презирать… Тетка Павла
говорит: „развратная
девчонка“… Неужели правда? Господи!
Софья Егоровна. Не
говори мне про женщин! Тысячу раз на день ты
говоришь мне о них! Надоело! (Встает.) Что ты делаешь со мной? Ты уморить меня хочешь? Я больна через тебя! У меня день и ночь грудь болит по твоей милости! Ты этого не видишь? Знать ты этого не хочешь? Ты ненавидишь меня! Если бы ты любил меня, то не смел бы так обращаться со мной! Я не какая-нибудь простая
девчонка для тебя, неотесанная, грубая душа! Я не позволю какому-нибудь… (Садится.) Ради бога! (Плачет.)
— Вздор!
девчонка молодая… и смеет голова болеть! просто лень, уж так бы и
говорила… а то еще лжет… отвечай: спала, лентяйка?
— Вот как!.. Что ж, это и хорошо! — произнес Елпидифор Мартыныч, а сам с собой в это время рассуждал: «Князь холодно встретился с супругой своей, и причиной тому, конечно, эта
девчонка негодная — Елена, которую князь, видно, до сих пор еще не выкинул из головы своей», а потому Елпидифор Мартыныч решился тут же объяснить его сиятельству, что она совсем убежала к Жуквичу, о чем Елпидифор Мартыныч не
говорил еще князю, не желая его расстраивать этим.
— Только они меня-то, к сожалению, не знают… — продолжала между тем та, все более и более приходя в озлобленное состояние. — Я бегать да подсматривать за ними не стану, а прямо дело заведу: я мать, и мне никто не запретит
говорить за дочь мою. Господин князь должен был понимать, что он — человек женатый, и что она — не уличная какая-нибудь
девчонка, которую взял, поиграл да и бросил.
В дочери, рослой, неразговорчивой, тоже было что-то скучное и общее с Яковом. Она любила лежать, читая книжки, за чаем ела много варенья, а за обедом, брезгливо отщипывая двумя пальчиками кусочки хлеба, болтала ложкой в тарелке, как будто ловя в супе муху; поджимала туго налитые кровью, очень красные губы и часто, не подобающим
девчонке тоном,
говорила матери...
—
Говори теперь толком — зачем ты пугал
девчонку?
Девчонка как увидала это, так сейчас затряслася и замерла, а мать
говорит ей «не своим голосом...
А мужик
говорит: «А мы ее несоленую!» — и
девчонку взяли).
(У Тургенева мужик
говорит, что надобно осиротелую
девчонку взять.
— Перестань, —
говорит, — ты мне тоску отводить; через эти твои слова еще хуже мне; ведь у нас знакомых купцов нет, нам идти не к кому, а ты вон еще мою
девчонку всю избаловала.
— Господи, вот сумасшедшая
девчонка! Я так испугалась! —
говорила Вера, оправляя прическу.
— Что? сама не знаю. Он хотел
говорить со мной наедине. Мне казалось, что он всё еще не имел время, случая высказаться. Теперь он высказался! Послушайте: он, может быть, необыкновенный человек, но он — глуп, право… Он двух слов сказать не умеет. Он — просто невежлив. Впрочем, я даже не очень его виню… он мог подумать, что я ветреная, сумасшедшая
девчонка. Я с ним почти никогда не
говорила… Он, точно, возбуждал мое любопытство, но я воображала, что человек, который заслуживает быть вашим другом…
— Что, брат? —
говорил Авдей, — не ожидал, признайся? и теперь самому досадно? а? завидно? признайся, Федя! а? а? Ведь из-под носу подтибрил у тебя
девчонку!
Бессеменов. Я знал, что он от нас уйдет… ну, только — разве так? А эта… эта… кричит! Поденщица,
девчонка… пойду,
поговорю им…